Блог О пользователеksitnikov

Регистрация

Календарь

  Январь 2011  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31
 

Технические трудности при написании романа


Предположим, вы пишите роман, в котором не последнее место занимает ДЕЙСТВИЕ. Описываемые вами действия персонажей выполняют две функции: во-первых, они составляют в своей совокупности единое действие романа. Во-вторых, они отражают внутреннее состояние персонажей.

Действия персонажей могут быть выражены либо прямо, либо опосредованно.

Обычно действия персонажей выражаются прямо: посредством глаголов, причастий и деепричастий: «Сидевший за столом мужчина поднял голову и, прищурившись, посмотрел на меня». Однако не следует злоупотреблять этим, наиболее простым, способом выражения действий, иначе повествование получится сухим и однообразным.

Действия персонажей могут быть выражены опосредованно, даже без упоминания самих этих действий. Этот способ кажется мне наиболее интересным. Я решил исследовать его. Взяв заведомо неплохой приключенческий роман — а под руку мне попалась «Долина страха» Конана Дойла, - я начал выписывать подряд все места, где действия героев выражены не прямо, а опосредованно. При этом я попытался представить, как то же самое написал бы менее опытный автор, еще не научившийся отбрасывать то, без чего на самом-то можно прекрасно обойтись. Таким образом, у меня получилось две колонки: в правой — вариант Конана Дойла, в левой — вариант «молодого автора». Сравнивая эти два варианта, я попробовал для самого себя сформулировать, каким же образом удается многоопытному писателю вызывать у читателя зримое представление о действиях героев, ПРЯМО ЭТИ ДЕЙСТВИЯ НЕ НАЗЫВАЯ И ДАЖЕ НЕ УПОМИНАЯ О НИХ. Вот скромные результаты моих наблюдений:


- Тогда вы, быть может, хотите                   - Тогда вы, быть может, хотите

выслушать показания домашних? -         выслушать показания домашних? -

спросил инспектор. — Думаю, лучше       спросил инспектор. — Думаю, лучше

перейти в столовую. — Он                      перейти в столовую. Эймс, пожалуйста,

повернулся и вышел из комнаты.            вы первый…

      Мы последовали за ним.                        Рассказ дворецкого был прост

Усевшись за стол, мы приготовились       и ясен…

слушать.

- Эймс, пожалуйста, вы первый, -

попросил инспектор, и дворецкий

приступил к рассказу.

Его рассказ был прост и ясен…


Комментарий. В варианте Конана Дойла (правая колонка) прямо не сообщается, что инспектор и другие герои романа переходят из комнаты в столовую, что они садятся за стол и что дворецкий приступает к рассказу, однако читатель легко дорисовывает все эти действия в своем воображении (как это сделал я в левой колонке), - и это возможно именно благодаря тому, что действия эти уже содержатся в тексте Дойла, но не в актуальном (проявленном), а в потенциальном (свернутом) виде. Инспектор говорит: «Лучше перейти в столовую…» Здесь подразумевается, что после этих слов герои романа действительно перешли в столовую, и необходимость сообщать об этом ПРЯМО отпадает. То есть (если сформулировать, каким образом это сделано) НЕКОТОРЫЕ ДЕЙСТВИЯ ГЕРОЕВ МОГУТ БЫТЬ ВЫРАЖЕНЫ ЧЕРЕЗ ИХ ВЫСКАЗЫВАНИЯ (добавлю: через их мысли, пожелания, намерения и проч.).

Вот пример, где действие героя выражено через его намерение (справа):


Но перед этим я совершил                       Но сначала мне вздумалось

прогулку по старинному парку…              погулять в старинном парке…


Однако многие действия не нуждаются даже и в таком свернутом выражении. Так, у Долйа не говорится, что герои уселись за стол и приготовились слушать, - и все же это очевидно. Таким образом, НЕКОТОРЫЕ ДЕЙСТВИЯ ГЕРОЕВ, КОТОРЫЕ ПОДРАЗУМЕВАЮТСЯ В КОНТЕКСТЕ, МОГУТ СОВЕРШЕННО ОПУСКАТЬСЯ АВТОРОМ БЕЗ ВСЯКОГО О НИХ УПОМИНАНИЯ.

У Дойла не говорится о том, что дворецкий приступил к рассказу и что он говорил так-то и так-то, а просто сообщается, что «рассказ дворецкого был такой-то и такой-то…»

Обобщая: НЕКОТОРЫЕ ДЕЙСТВИЯ ГЕРОЕВ МОГУТ БЫТЬ ВЫРАЖЕНЫ ЧЕРЕЗ ДЕЙСТВИЯ ПРИНАДЛЕЖАЩИХ ИМ ПРЕДМЕТОВ (в том числе таких неосязаемых, как «рассказ»). Например, вместо «Мужчина прицелился в меня из револьвера», - можно сказать: «На меня уставилось дуло револьвера». Вместо: «Она с треском разбила бокал о стену», - можно сказать: «Бокал с треском разбился о стену» и проч.


Я углубился в парк и побрел                 В глубине парка раскинулся

вдоль красивого газона…                     красивый газон…


Комментарий. ИНОГДА ДЕЙСТВИЯ ГЕРОЕВ МОГУТ БЫТЬ ВЫРАЖЕНЫ ЧЕРЕЗ ДЕЙСТВИЯ ИЛИ ЧЕРЕЗ ОПИСАНИЕ ОКРУЖАЮЩИХ ПРЕДМЕТОВ. Например, можно сказать: «Я бежал мимо домов, фонарей, скверов…», а можно: «Мимо меня летели дома, фонари, скверы…» Можно сказать: «Я вошел в грязный, захламощенный двор…», а можно просто: «Двор был грязный, захламощенный», что уже подразумевает, что герой в этот двор вошел, раз уж он увидел, что двор был такой-то и такой-то.


 

Признаки приближения плохой погоды


Недавно, просматривая старые файлы, нашел в архиве текст, озаглавленный «Признаки приближения плохой погоды (+ Определение силы волнения моря)». Совершенно не помню, откуда я это выписал (не сам же придумал!). Братьям-литераторам может пригодиться.

Ветер к ночи усиливается. Облака к вечеру уплотняются. Облака идут не в направлении ветра. Тонкие перистые облака с запада. Небо белесоватое, мутное, кажется низким. Солнце садится в тучу, багровое. Звезды сильно мерцают, синего или красного оттенка. В горах поднимается туман. Холодные ночи в долинах. Затуманенное солнце. Ночью ветер дует издолины в горы, а днем — с гор. Если встать спиной к ветру, то ухудшение погоды слева, но не справа. Всякие облака справа никакого перелома погоды не несут. Вечером на небе хорошо видны яркие лучи, которые стрелами расходятся из-за облаков, закрывающих солнце. Увеличиваются слоистые облака, кучевые облака к вечеру не расходятся, высокие перисты облака быстро начинают двигаться с запада или против ветра, дующего у земли. Появившиеся к полудню «барашки» к вечеру превратились в густые слоистые облака с разорванными краями, которые проплывают очень быстро, часто меняя очертания. Ветер, возникший к полудню, резко усиливается к вечеру. Давление низкое, быстро падает. Ветер юго-восточный предвещает бурю.

 

Определение силы волнения моря

 

Совершенно гладкая поверхность. Появляется рябь, не оставляющая следов пены. Крупная рябь. Образуются короткие волны, гребни которых начинают разбиваться. Оставляемая пена прозрачна. Волны становятся длиннее. На поверхности моря появляется белая пена (барашки). Волны производят как бы шелест. Волны заметно удлинняются. Гребни волн разбиваются с шумом. Появляются многочисленные барашки. Начинается образование водяных гор. Поверхность моря вся покрыта барашками. Появляется зыбь. Шум разбивающихся гребней слышен на некотором расстоянии. Появляются полосы из пены в направлении ветра. Высота и длина волны заметно увеличиваются. Разбивание гребней напоминает перекаты грома. Белая пена образует плотные полосы в направлении ветра. Волны образуют высокие горы с длинными и сильно опрокидывающимися гребнями. Перекаты гребней происходят с грохотом и толчками. море становится совершенно белым. Горы волн становятся настолько высокими, что видимые суда на некоторое время совершенно теряются из виду. Перекаты гребней производят оглушительный шум. Ветер начинает срывать гребни волн, и в воздухе появляется водяная пыль.


 

Джон Уилкинс и его книга «Открытие мира на Луне…» (1638)


Когда я писал статью «Достоверно и правдоподобно» для журнала «Наука и жизнь» (опубликовано в N 10, 2010), я ничего не знал о Джоне Уилкинсе. Ну, или почти ничего. У Борхеса был такой рассказ «Аналитический язык Джона Уилкинса», но ведь с Борхесом надо держать ухо востро. Ему ничего не стоит выдать вымышленный персонаж за реально существовавшую личность, и наоборот. Я так всегда и считал, что Джон Уилкинс — персонаж выдуманный, и все эти мудреные названия его книг — тоже плод авторской фантазии. Ан нет! Оказалось, что Джон Уилкинс, несмотря на всю непритязательность своего имени, действительно жил в 17 в. и действительно написал книгу о философском языке и книгу об обитаемости Луны. Знай я об этом раньше, я б обязательно включил этот его трактат в список литературы, из которой позднее, под пером Эдгара По и Ричарда Локка, вырос жанр научно-фантастического очерка.
Сам Борхес «Опыт о Подлинной символике и философском языке» (1668) не читал, в чем честно и признается. Не читал он, скорее всего, и трактат о Луне. А вот мы, благодаря «Проекту Гутенберга», имеем такую счастливую возможность. Так что, если вы владеете английским и вас не пугает устаревшая его орфография (все же текст написан более 370 лет назад), набирайте в поисковике «The Discovery of a World in the Moone» и — приятного вам чтения! :)